Виктор Русс
ДУХОВНЫЙ АРМАГЕДДОН
Когда не справишься с собой,
Когда бес воет над душой,
Когда любовь сменяет гнев,
Когда душою закоснев
Теряешь неба высоту,
И провалившись в пустоту
Души разбитой на повал,
Вдруг, чувства зришь в себе провал...
Когда покинула Любовь,
Ты бьёшься сердцем вновь и вновь
Об глушь бесчувствий крепких стен,
И понимаешь – это плен;
Тогда, рассудок потеряв,
И воплям разума не вняв,
С большой летишь ты высоты
Во внутрь своей же пустоты.
. . .
Когда в выси померкнет свет,
Когда во тьме спасенья нет,
Когда с разлету рухнешь в грязь,
И, не успев еще увязть,
Ты видишь грозный ход судьбы...–
В устах застывших нет мольбы,
А в жилах – ледяная кровь;
И безысходность вновь и вновь
Тебя стопой своей разит,
И понял ты, что ты разбит –
Тогда смиряясь пред судьбой,
Ты сознаёшь, что сам не свой:
Ты подчинен своей судьбе,
И грех – хозяин уж в тебе;
И ждешь, дыханье затая?,
Куда судьба сведет тебя.
. . .
И я разбит! Душа во тьме,
Мысль бродит, будто в полусне,
И в лабиринте тяжких дум
Просвета ждет стесненный ум.
Не ищет, – ждет! Ведь срок за грех
Уставом церкви дан для всех;
Пока в душе ослабнет яд,
И с сердца время снимет чад.
. . .
Но то – потом; сейчас, пока,
О прошлом гложет грудь тоска.
Воспоминаний свежий дух
Еще в сознаньи не потух,
А уж внутри беда пришла:
В душе засев приют нашла
Гордыня – мать любых грехов,
Которая змеиный кров
Дает им. Напрочно застряв,
Она диктует свой устав;
И против воли изнутри
Во вне стремится прорости.
Изрядно душу расперев
И устремив на сердце гнев,
Она теснит и давит грудь,
И уж спокойно не вздохнуть.
А чувства в сердце бурей бьют,
На душу страстью восстают;
И кто-то с бурей в душу влез,
И ты заметил – это бес!..
И изменяет суть душа...
А время льется не спеша,
Считает мерно годом век
И, как нарочно, медлит бег.
. . .
Грех для души – есть паралич,
И наказание, и бич.
Грех превращает душу в ад,
И где был мир, там льется смрад.
Как будто был ты сильно пьян,
И в голове еще дурман
Мешает думать – так и здесь:
Пока с души отхлынет спесь
И сникнет гордость, боль сожмет,
Затем бесчувствие придет...
Душа, как скованная льдом,
Бесчувственна совсем! Во всем!
Ей нужно время отойти,
Оттаять и в себя придти.
Она не справится с собой,
Как лихорадочный больной.
Когда ж минует, наконец,
Все это – тут и дна конец!
Дно измеряется грехом
От дел плохих – ты им влеком:
Чем больше грех, – тем глубже дно
И тем кошмарнее оно,
И там, на дне ты сознаешь,
Что ниже, глубже не спадешь.
. . .
Что дальше мне переживать,
О чем скорбеть, о чем страдать?
Где мир и радость, прежний дух?
Ведь в сердце свет давно потух!
Вот тут-то самый трудный миг
Здесь происходит: ты достиг
Лишь дна, паденье осознал,
Весь прежний дух ты потерял;
Полетности души уж нет –
Она отяжелела. Свет
Померк, и ты один
Во мраке сумрачных глубин.
Ты чувствуешь себя чужим
Для Бога; в церкви – не своим.
Ты словно взвешен меж судьбой
И потерявшейся тропой.
Ты посреди! И сколько дней
Душа не внемлет, что же с ней.
Пока однажды не настал
Момент, когда я увидал
Виденье: в жуткой тишине
Громадный змей ползет ко мне;
Спиралью душу окружил
И яд из брюха испустил.
Но брюхом все же не достал –
Ведь боком он окольцевал;
И жуткой смерти я избег.
О, бедный, жалкий человек!
Чем больше грех, – тем хуже яд,
Тем дольше, тяжче путь назад.
Отраву трудно пережить,
Но ум легко в ней утопить.
Не позабыться,– труд тяжел!
Найти б того, кто им прошел.
. . .
Но я опять наедине
С самим собой в своей же тьме.
Я скован в чувствах – их ряды
Молчат средь серой пустоты.
Но, тут, вдруг, ясно ощутил,
Что чуждый дух, что и сгубил,
Теперь уж действует во мне
В движеньях, в мыслях, и везде
Я чувствую его напор,
Куда ни обращаю взор.
. . .
Я телом в церковь ухожу,
На службе праздничной стою,
Стремлюсь к душе дойти умом.
Что в храме внутреннем моем,
Что там творится в глубине?..
...Я встретил дьявола на дне...
Увидев взгляд мой, темный дух,
Толчком, встряхнувши, вышел вдруг
Из храма тела моего –
Ведь, обнаружил я его!
. . .
И вот немного погодя
Я, наконец, взглянул в себя.
Но взор мой встретил лишь, увы,
Обезображенность внутри.
У почерневшей от грехов
Души, пропал небесный кров.
А я пред ней стою, смотрю
И словно будто что-то жду.
. . .
И вот замлелая душа,
Оттаять, словно не спеша,
Уж просыпается с трудом,
Забитая кошмарным сном;
Но тут же пережитых рой
Воспоминаний, как волной
Нахлынув, старое трясут,
Прошедший грех к душе несут.
Но став свободною в себе,
Душа уходит в не бытье:
Как в тот дрейфующий полет
Пилот приводит самолет,
Чтоб дотянуть до полосы,
Коль баки с топливом пусты.
Так и с душой – ее томит,
Она как будто бы парит ...
Нет, все же надо мне признать,
То состоянье описать
Нет слов, чтоб то определить;
Здесь лучше было лишь сравнить ...
(зима) 1995-1996г.